Форум НБП-Киев

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум НБП-Киев » Личности » Егор Летов ("Гражданская Оборона", "Егор и опизденевшие", "Коммунизм")


Егор Летов ("Гражданская Оборона", "Егор и опизденевшие", "Коммунизм")

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/2e/Egor_Letov_2000-11-04_Nuernberg.jpg/200px-Egor_Letov_2000-11-04_Nuernberg.jpg

И́горь Фёдорович Ле́тов (10 сентября 1964, Омск), известен как Его́р Ле́тов — российский и советский рок-музыкант и поэт родом из Омска, лидер группы «Гражданская оборона», один из наиболее ярких представителей панк-течения на территории СССР в целом, и в Сибири в частности.

Информация по теме: http://gr-oborona.ru/

0

2

Светлана Ищенко
"РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ": ПОЧВОВЕДЕНИЕ
ЕГОР ЛЕТОВ

После трех месяцев работы в зоопарке я долго не могла слушать никого, кроме Егора Летова. И то, что изданная летом 1994 года московским ТОО "Дюна" книга РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ уже дошла до считанных рок-знатоков Беларуси - лишь повод вывести наружу настойчивые мысли-чувства, проросшие из довольно позднего знакомства с летовским творчеством. О творчестве и поведу речь, обсуждать же нынешнее скандальное участие Е. Летова в акции "Русский Прорыв" не имею ни малейшего желания .

Одобрительный интерес, вульгарный фанатизм либо отвращение и возмущенное неприятие обычно основывают на впечатлениях от заслушанных кассет "Гражданской Обороны". Голос солиста с широким диапазоном эмоциональных оттенков, стремительно переходящий от печально-спокойной иронии к выворачивающему внутренности животному отчаянию, демонически забирается в душу, завораживает и влечет слушать еще, несмотря на коробящие физиологизмы и оплеухи матерщины. Увидеть же тексты Егора, равно как Янки и Кузи УО, откровенно изданными на добротных книжных страницах без пропусков-многоточий, хотя и с изобилием опечаток, - это, согласитесь, новость и по нынешним "вольным" временам. Интересно и то, что многие тексты в данном издании - не песенные. Кое-что Егор читал на своих альбомах и, надо полагать, на концертах, но большая часть его немузыкальных творений оставалась неизвестной вне узкого круга сибирской тусовки.

Составители расположили тексты от 80-х годов к 90-м, не придерживаясь строгого хронологического порядка. Многие летовские вещи 1983-85 гг. оказываются близки лаконической поэзии дзен с ее созерцательностью, непосредственной констатацией происходящего "здесь и сейчас", пристальным вниманием к частностям природы и быта. Однако образы громоздкого неба или по-детски истошно кричащего дерева сообщают читателю не гармонию, а болезненную тревожность.

Вошедшему в мир Летова неуютно, грязно и скользко, как в заброшенном доме на слом - временном приюте асоциальных элементов. Попадая сюда, если ты не полностью отвязанный панк, опасаешься прислониться к стене, чтобы не испачкаться соплями и блевотиной; на каждом шагу нога попадает в плевок или, того хуже, в лужицу бурой крови, спотыкаешься о забытые чемоданы с поношенным тряпьем. По ночам в полумраке охватывают кошмары с анонимными преследователями и кровожадными птицами - почти по Хичкоку. Холодный сырой ветер врывается в дырявую форточку и кружит по комнате пожелтевшие обрывки газет, декретов, афиш, рублей, паспортов... На запыленном столе - надкушенные пряники вперемешку с окурками, немытые стаканы. Венчают сей "натюрморт" сюрреалистические трупики котят на обеденном блюде. Вот так и живем?..

Если по неосвещенной лестнице вонючего подъезда выбраться из "хрущобы" наружу, можно наблюдать, как солнышко всходит над кладбищем. "Асфальтовый завод пожирает мой лес". Вероятность быть убитым на свалке или погибнуть под колесами взбесившегося транспорта нисколько не пугает, сцена "я умер" хладнокровно проигрывается в воображении во множестве вариантов. Среда обитания населена червячками и дурачками, инвалидами и стукачами. Даже колодцы, как в страшной сказке, при попытке напиться оборачиваются трупами.

Любой позитивный призыв прозвучал бы здесь как жестокая насмешка. Ораторские кличи типа: "Мы вместе", "Мы сильны и бодры", которыми увлекали поклонников многие группы в пред- и перестроечные времена, были всегда абсолютно чужды "Гражданской обороне". Панки не ждали от будущего ничего, кроме нового потока грязи, в которой мы все ныне и барахтаемся. К грязи примешалась кровь.

Когда началась чеченская война, я подумала с ожесточением: все то, о чем пел Летов годы назад, никуда не уходит. Жуткие фантомы прошлого сливаются с сегодняшней явью. Снова могилы заполняют молодыми телами. Как всегда, для честолюбивых амбиций обезумевших политиков требуются кровавые мальчики. Боже, ради кого они покорно отправляются на бойню? Словно мы забыли Афганистан. Словно не было песен "Обороны", "Наутилуса", БГ. Впрочем, сколь малая толика молодежи их слушала. А услышали-то и вовсе считанные люди.

Рок-подпольщики наравне с политическими диссидентами и опальными литераторами отстаивали в психушках и кабинетах госбезопасности естественное право голоса, право песни на правду. (Творческая судьба лидера "ГО" тому пример). И вроде победили, некоторые - посмертно, вырывались к народу. И что же? Да ничего, оказывается, не изменилось по существу. Влияние искусства на общественное сознание в очередной раз оказалось фикцией. По-прежнему организованные государственной властью массы готовы выполнить любой, самый бесчеловечный, абсурдный приказ.

В моих размышлениях было беспомощное волнение боли, но не было ни удивления, ни потрясения происходящим: Егор меня подготовил. Он всё знал заранее, как Воланд, и ни на что не надеялся, он был уверен, что прав в своей безнадежности - и не ошибся. Помните: "Джим Моррисон умер у тебя на глазах, а ты остался таким же, как был."

Да, "ты" и "мы" в устах Летова звучат еще злее, чем "вы", в лучшем случае - устало-обыденно: "Будем привыкать". Кажется, что он призывает не к действию ("Заговор" только параноик может воспринять буквально) и не к противодействию, а к отказу действовать вообще, к выходу из навязанной враждебными силами игры, следуя инстинкту самосохранения:

Бери шинель - айда по домам.
Закопай как можно глубже
Промолчи как можно громче
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вытри сопли
Облизнись
"Я" словно перемещается за кадр беспристрастно изображаемого потока реальности, отказываясь брать на себя роль лица действующего в буквальном смысле. "Искусство вовремя уйти в сторонку, искусство быть посторонним" как принцип выживания творчества подчеркивается и усиливается постоянным у Летова приемом перечисления - из текста в текст произвольный перечень разнородных предметов, явлений, действий без попытки логической связи между ними. Они вдруг сами обнаруживают цепную связь, выстраиваясь перед читателем в зримые, осязаемые картины бытия, в цепочки ассоциаций. Вообще в текстах Егора больше перечисления, чем переживания, точнее, переживание угадывается непосредственно в перечислении. Отстраненность "Я" здесь не означает бесчувственность - без нее просто не выжить, она скорее сродни состоянию, описанному у Г. Гессе: "Часы отчаяния я принимаю теперь так, как все мы принимаем сильную физическую боль: ее терпишь, жалуясь или сжав зубы, следишь, как она прибавляется и нарастает, и чувствуешь то насмешливое, то яростное любопытство - как далеко это зайдет, насколько может боль становиться злее".

Инстинктивные добровольцы
Во имя вселенной и хлебной корочки

Побочные явления, плачевные гримасы
Пустые массы, громкие слова

Анонимная философия продавшихся заживо
За колоссальный бесценок
С черным юмором, веселым мазохизмом принцип самонаблюдения сохраняется в обстоятельствах гибельных, невероятных - вплоть до полного сгорания заживо ("Засиделся за костром..."), до мистико-наркотического расщепления тела и духа ("Прыг-скок").

Что остается, когда "Я" сгорает дотла или сознательно выбирает сто лет одиночества? Бессознательно действующие человеческие массы, выращенные, как лабораторные крысы, для жестоких опытов.


Тексты Егора Летова - путеводитель по русскому полю экспериментов над миллионами, по долинам наших скрытых страхов, запрещенных аффектов, подавленных желаний, бесконечных надежд и вожделений, самообманов и низостей. Беспощадно содраны разноцветные лозунги, политические идеи, доводы обыденного рассудка, которыми привыкло прикрываться сознание. И обнаруживается "За открывшейся дверью пустота...", которая заполняется упоенным самоуничтожением во имя "мифологии оптимизма", бессмысленность любого стадного движения, переходящего в агонию безмозглых тел. Похоже, что за родину сражались не герои, а абсурдные завоеватели по А. Камю, и Маленький Принц - лишь один из них.

Как правило, творчество есть процесс художественного выражения общего через личное. Творящему присуще безудержное стремление воплотить в произведениях прежде всего индивидуальность - свою и избранных им. Летов идет обратным ходом, выражая личное через общее. В его текстах персона фактически отсутствует либо предельно обобщена и обезличена:

Ходил среди разных
Таких же как он
Что-то делал
И даже говорил

Голос панка из Омска стал голосом ЧЕЛОВЕКА КОЛЛЕКТИВНОГО, обозначив бессознательные, стихийные движения души homo soveticus. По-моему, это как раз тот случай в творческой судьбе, который имел в виду К.Г. Юнг: "...на этой ступени переживания уже не отдельный человек, но народ, и речь там идет уже не о благе или беде отдельного человека, но о жизни народа". Егор просто спел новые народные песни, которые сам народ, уничтоживший свои вековые традиции, уже не в состоянии сложить - о трагедии обезличенности, превращении людей в завистливо копошащихся насекомых, а земли - в братскую могилу, о дебилизации всей страны... (В неподкупном подпольном существовании группы "Гражданская Оборона", в упорном отказе от контактов со средствами массовой информации прослеживается все то же стремление к имперсонализации).

Ничего по сути не меняется для народа, но может ли прийти к изменениям Одиночка? Сущность изменений здесь - внутренняя, незаметная для посторонних глаз. За имперсональными текстами угадывается живая мятежная личность, ищущая выход из мира насилия и разложения. Намечаются несколько путей: один из них - закономерный возврат к архетипическим образам "былинных и лукавых" прадедов, языческих чудищ, к напевным сказам о безутешной народной мудрости. Но индивид, исповедующий верность реальности, ненадолго загостился в стране предков. Новые поиски бескомпромиссного выхода становятся для него единственно важной задачей, ради разрешения которой инстинкт самосохранения отбрасывается как помеха. Возникает искус саморазрушения, отчаянная попытка замкнутой биосистемы, накопившей внутреннюю энергию, преодолеть отстраненность методом взрыва. Взрыв - или взлет? Равносилен ли прыжок под землю скачку на облако? Самоуничтожение не может быть путем к высшему познанию. Истинное знание всегда бережно касается жизни, оно стремится к восстановлению гармонии. Разрушитель тоже приобретает опыт, но этот опыт будет искаженным, так как его внимание привлекает только больное, уродливое, страдающее; лишенным применения, как знание принципа работы вдребезги разлетевшегося механизма - и потому бессмысленным, ведущим в непоправимое ничто и хаос.

Третий возможный выход - не взрыв, но прорыв на новый уровень восприятия, к иному переживанию реальности, совершаемый в напряжении всех духовных сил личности.

В своих интервью Летов настаивал на том, что все его песни - о любви. И это тот человек, который написал: "а свою любовь я собственноручно..." или "ненавистная любовь..."? Кажущийся парадокс разрешается, если понять творческий метод автора как "доказательство от противного". Безжалостно тыкая нас лицом в завалы физических и нравственных нечистот, где любовь становится ненавистной из-за мучительнейшей невозможности осуществить ее без осквернения, он вызывает ответный нарастающий протест - до боли, до крови, до ярости нежелание жить ТАК. Пропорционально нагнетаемому кошмару возрастает упрямая живучесть и пробуждается жажда жизни иной, но смутными ощущениями угадываемой здесь же - настоящей. Чувство полноты бытия достигается человеком, прозревшим, испытавшим вот это бытие до самых подлых подробностей, до ненавистных низостей быта - и полюбившим его таким, какое дано, всё разом, без смирения. По карамазовски лихо летит он в необычайное: в яму с горы - и снова на облака с восторгом.

Его выбор - не "покончив с собой, уничтожить весь мир", а держать мир на себе. Пройти по опустошенной, истерзанной земле ради семи озорных шагов за горизонт. Расслышать свою внутреннюю радугу, заметить звезду на ветке, заново ощутить детские радости, испытать поддержку ЖИВЫХ - вот реальные награды победившему в борьбе за выживание тела и духа.

Признаки переживаемого духовного прорыва проступают в текстах 90-х годов - необычайным притоком образов весенних, космических, полных чистой природной энергии. Проявляется чувство Родины, сопричастность здоровым жизненным основам народа, которые, должно быть, невозможно сломить.

Обретая духовное прозрение, взгляд на мир не становится идиллическим. В волшебную страну Офелии врываются скрежет оцинкованного мая и шипение резинового трамвайчика (не того ли трамвая-убийцы?). И самое трудное, но и самое достойное - идти на трансцендентный взлет, не вычеркивая их из сознания. Может быть, в этом и кроется суть настоящего панка - не патологическое пристрастие к "чернухе", а мужество не отворачиваться от всеобщей грязи, не искать в ее трясинах тропинок почище да потверже, а принять её всю как есть - в себя и на себя, и найти силы сохраниться в ней - для выстраданного крика о любви, для шага к добру.

Конец 94 - начало 95 г.

0

3

Интеллектуальный постпанк Одним из ярчайших парадоксов нашего времени является факт безумной, ни с чем не сопоставимой популярности среди молодежи группы "Гражданская Оборона" и ее лидера Егора Летова. Тысячи "фанов" штурмуют залы, где проходят его выступления, юноши и девушки в майках с его портретом наполняют летом московские улицы и вагоны метро, его песни выучиваются наизусть, и на концертах публика даже не слушает его тексты -- так хорошо она знает их на память. Его любят и боготворят не только в Сибири, откуда он родом, но и столице, в крупных городах, во всей России. Ему гарантирован тотальный успех в любом зале любого городка России и не только России. Что же здесь парадоксального? -- могут спросить те, кто наблюдает за рок-культурой лишь со стороны. Дело в том, что музыка и поэзия Летова на самом деле представляют собой глубочайшее интеллектуальное послание, которое даже в своем наиболее поверхностном аспекте апеллирует к культурным явлениям, известных лишь профессионалам и элите. Аллюзиями на фильмы Копполы, Герцога, Фасбиндера и Вендерса, на тексты Германа Гессе, Беккета, Мамлеева, Андреева, Сэнт-Экзюпери и Арто, на политические доктрины Бакунина, Сореля и Прудона, на дзэнбуддизм, магические учения и т.д. - - всем этим полны песни Летова. И одновременно именно они заучиваются ребятами 12 -- 14 (!) лет, которые живут в мире "Гражданской Обороны" как в психоделической цитадели, противопоставленной внешнему миру, где сменяют друг друга в калейдоскопическом ритме режимы и системы, политики и партии, оставаясь в сущности одним и тем же -- отчужденной Системой, безжизненной и бескровной. Казалось бы, подростки должны были бы увлекаться чем-то попроще, чем-то более понятным и веселым, нежели полная страшных образов и сложных идей поэзия Летова, требующая от слушателей такого культурного уровня, который не часто встретишь даже у "матерых" советских интеллигентов. Но на деле все обстоит обратным образом. Попсу, бессмысленные и лишенные всякой идеи песни, любит именно старшее поколение - - в этом сходятся откровенная урла, и "новые русские", рэкетиры и "чичи", истэблишмент и обыватели. Чем младше постперестроечный подросток, тем больше у него шансов стать поклонником именно сложного Летова, а не кривляющихся дебилов попсовой эстрады. У Летова есть п о с л а н и е, которое близко и необходимо молодежи. Бешеный успех "Гражданской Обороны" -- глубинный синдром неких фундаментальных изменений в сознании и идеологии целого поколения. Именно по этой причине распознать и расшифровать Летова так важно именно сейчас. 2. Структура свободы Одной из важнейших категорий в идеологии Летова является идея с в о б о д ы. Это для него высшая ценность и последняя цель. Но по аналогии с текстами Тантр и доктриной Юлиуса Эволы Летов в своем творчестве все четче различает "свободу" и "освобождение". Освобождение предполагает путь эволюции, постепенных изменений, путь последовательных состояний и действий, направленных на достижение почти однозначно недостижимой цели. Это метод прогрессизма и либерализма. Этот путь Летов отвергает сразу и полностью, начиная с самых ранних песен. "Все, что не анархия, то фашизм, но анархии нет!". В этой короткой летовской фразе выражен синтез его мысли. Если "анархии (= свободы) нет", то именно ее отсутствие (а не иллюзорное к ней приближение) должно быть положено в основу радикального опыта. Радикальное осознание невозможности освобождения приводит Летова к трагическому утверждению того экстремума, где эта невозможность проявляется ярче всего. Наступает режим "суицида", "некрофилии", рождается грандиозная по своей серьезности и глубине эстетика "Гражданской Обороны" по внешним признакам, напоминающая западный панк. Диалектика некрофильской мысли, отказ от всех промежуточных решений, радикальное требование всего "здесь и сейчас" и не мгновением позже, приводит Летова к парадоксальному выводу -- "истинная свобода это обратная сторона предельной несвободы, проявляющейся в безумии, смерти, последнем унижении, заточении в темницу, в гроб, превращении в предмет, в "общественный унитаз", "в лед". В одной из своих лучших песен "Война или мир?" Летов ясно формулирует это принцип: -- Свобода или плеть? -- Свобода или плеть? -- Свобода или плеть? -- Плеть! Свобода обретается не вне, а внутри, не по пути вверх, а по дороге вниз. Она обнажается через мрак, а свет ее только отпугивает. Она достояние обделенных, а не удел обласканных судьбой. "Плеть", "страдание", "боль", пытка", "смерть" ближе к ее тайной сущности, нежели все внешние атрибуты независимости и власти. 3. Многомерный танатос Если для обывателя смерть -- это абсолютный конец, то для жаждущего свободы Летова -- это скорее великое начало. Смерть у него не одномерна и не плоскостна, она обладает множеством измерений, исследование и описание которых составляет динамическую ткань творчества "Гражданской Обороны". Мука, пытка, страдание, погруженность в последние низы бытия, восприятие мира как гигантской и безысходной выгребной ямы, суицидальные порывы, некрофильские, садо-мазохистские припадки -- это преддверие Смерти, вскрытие ее фактического присутствия в бытии, обнаружение ее повсюду и во всем. Постоянство и единственность некрофильской темы всех текстов "Гражданской Обороны", а также их совершенная серьезность опровергают возможное подозрение, что речь идет о некотором искусственном концепте. Летов органически воспроизводит "гностический синдром", т.е. восприятие мира, свойственное гностическим сектам ранних христиан, которые считали что весь мир создан "злым богом", "демиургом", а следовательно, его последним основанием является именно смерть и страдание. В отличии от западного панка, чей стиль заканчивается (в лучшем случае) обостренным экзистенциализмом и эстетическим эпатажем, Летов вписывается, скорее, в совершенно иную, сугубо автохтонную, русскую духовную традицию, в которой глубинные гностические мотивы повторяются со странной регулярностью -- у философа Сковороды, у Кириллова в "Бесах" Достоевского, у многочисленных персонажей Мережковского, Сологуба, Платонова, Мамлеева, а также в поэзии Хлебникова, Есенина, Клюева. За предчувствием смерти Летов погружается в исследование ее самой. Это наиболее сильные и страшные песни, где дается феноменологическое описание состояний post-mortem. Их сюжеты спонтанно воспроизводят общий сценарий инициации, первая фаза которой -- "работа в черном", "оeuvre au noir" -- повсеместно называется "опытом смерти" или "сошествием в ад". Моделью такого текста является "Прыг-скок", длинная композиция с одноименного альбома (бесспорно, одного из лучших летовских дисков). Зашифрованное в ней описание путешествия "по ту сторону" может быть понято и как феноменология "психоделического путешествия" с помощью (явно чрезмерной) дозы наркотиков, и как инициатический опыт первой фазы герметического "Великого Делания". Текст песни дает впечатляющие и телесно конкретные образы вступления в тот мир смерти, который открывает особое бытийное измерение, находящееся по ту сторону пространства и времени. Само "прыг-скок", знакомая детская присказочка, становится здесь инициатическим термином, обозначающим "разрыв сознания", "выпрыгивание из обусловленной человеческой формы", "переход в надиндивидуальное". "Прыг -- секунда! Скок -- столетие!", поет Летов, указывая на опытное преодоление законов времени. И далее -- "прыг под землю, скок на облако, ниже кладбища, выше солнышка..." -- что означает преодоление законов пространства. И самым главным символом текста становятся "качели без пассажира", двигающиеся "без постороннего усилия, сами по себе" -- это человеческая форма, телесно-психическая, покинутая духом, который отправляется в страшный вуайяж по ту сторону. Так вскрытие вездесущей смерти, как гностический синдром ненависти к проявленному актуальному миру, перерастает в танатофилию, в любовь к смерти, а она, в свою очередь, выводит Летова в новое магическое измерение, свободное от тоталитарных законов концентрационного внешнего мира. Постижение внутренних таинственных измерений смерти, исследование ее бытийного объема, радикальный опыт полного рискованного погружения в нее -- все это постепенно приводит Летова к парадоксальному результату: из заклятого врага смерть превращается в помощника и учителя, способствующего обретению истинной свободы, в проводника, показывающего новые горизонты; в других терминах "фашизм" из объекта ненависти, главного противника "анархии" осознается как ее достаточное основание, как необходимое условие для ее реализации, как ее сущностный союзник. Эволюция политических взглядов Егора Летова -- не просто влияние внешних обстоятельств и даже не императив "вечного экстремиста". Эти взгляды строго соответствуют глубине его магического опыта, этапам "постижения науки бытия", стадиям инициатической "работы в черном", которую Летов проходит, проживает и описывает, к которой, более того, он приглашает всех своих поклонников. 4. Война! Политическая эволюция Летова, которая поставила в тупик многих его поклонников, не очень глубоко вдумывавшихся в сущность его послания, имеет и более простое, "негностическое" объяснение. Летов, абсолютно преданный "свободе", был и остается яростным противником Системы, т.е. социальной реальности, построенной на законах отчуждения и пытающейся замаскировать свою смертоносную сущность под фарисейским покровом мещанского благополучия, сытости и конформизма. Когда Система была тождественна Совдепу, Летов, естественно, был в рядах его самых радикальных противников (ранний антисоветский период). Но по мере эволюции этой Системы к либерально-капиталистическому образцу, политические акценты "гражданской Обороны" изменились соответствующим образом. Жирные коммунисты и тупые обыватели быстро "перестроились" и превратились в защитников "демократии и либерализма". Без всяких усилий и искусственных поз изменилась и политическая позиция Летова. Когда "антисоветизм" был политическим синоним анти-Системы, Летов был "антисоветчиком". Когда таким синонимом стал "либерал-капитализм", "Гражданская Оборона" органично перешла на "национал-большевистские" позиции, логично занимая место среди тех сил, которые наиболее неприемлемы лагерю "сытых", "подлых", "лживых". На самом деле, это настолько просто и естественно, что даже удивительно, как многие люди могут испытывать по этому по воду недоумения. Непонимание этого хода "Гражданской Обороны" свидетельствует только о полном непонимании даже самых поверхностных аспектов творчества группы, начиная с самых первых альбомов и песен. Но в политическом пути Летова есть и еще более глубинный элемент. Личный путь Летова отражает определенные объективные закономерности самой нонконформистской политики, где долгое время такие понятия как "свобода" и "фашизм", "коммунизм" и "национализм" были противопоставлены друг другу. За последние годы в русской и международной политике со всей очевидностью проявился искусственный характер таких противопоставлений. С одной стороны, силы Системы демонстрируют абсолютное отсутствие принципов в том, что они легко меняют идеологии: западные троцкисты становятся защитниками буржуазного строя, советские коммунисты превращаются в ярых капиталистов, либералы оправдывают политические репрессии и физический террор, поборники радикального интернационализма и демократии одевают маски убежденных националистов и т.д. И чем очевиднее и наглее метаморфозы Системы, тем яснее для ее противников становится условность политических клише, а следовательно, нонконформистский компонент всех идеологий стремится к концентрации, фиксации в едином парадоксальном революционном фронте. Против системного лицемерного псевдо-"коммунизма", псевдо-"национализма", псевдо-"либерализма", псевдо-"фашизма" и т.д. складывается революционный лагерь нонконформистов, выдвигающий тезис объединения всех идеологий на противоположном Системе, революционном, радикальном полюсе, полюсе Восстания, Протеста, Бунта, Непримиримости. "Гражданская Оборона", ее политический путь являются символическим знаком рождения такой Революционной Оппозиции, воплощают в себе насущную необходимость нового Фронта. Нелепо считать (и сам Летов много раз отрицал это), что Летов изменил свое отношение к "советизму" и "фашизму", что он отказался от "анархизма" и "панка", что он пересмотрел свои убеждения. Если бы сейчас начать все с начала, Летов проделал бы точно такой же путь, и его борьба с советизмом была бы столь же радикальной и бескомпромиссной, что и раньше. На каждый "вызов" Системы подлинный революционер дает "ответ", соответствующий обстоятельствам и конкретной политической обстановке. Он не может не быть "против", пока законы Бытия не победят законы "обладания", а принципы "солнечного света" принципы "лунного отражения". А для того, чтобы Система из "концлагеря отчуждения" превратилась в Империю Свободы и Вечности, она должна быть разрушено и подорвана в самых своих глубинных основаниях. "Злой Демиург" должен быть повержен, а те, кто претендуют на власть должны пройти всю бездну страдания, окунуться в облагораживающий опыт смерти, "работы в черном", реализовать "разрыв сознания", обрести то таинственное измерение, что соединяет "этот мир" с "миром иным". Как в древних сакральных царствах и еще до сих пор среди малочисленных народов, не потерявших традицию, править могут только п о с в я щ е н н ы е, только герои, только люди, прошедшие страшные испытания водами и пламенем внутренней духовной Революции. Пока этого непроизойдет, на периферии жизни, затерянные в гигантских ядовитых городах и заброшенных, занесенных снегом поселках участники общенациональной "Гражданской Обороны" будут копить благородную ярость отверженных, презираемых, отказавшихся от своей доли в фиктивном и подлом отверженных, презираемых, отказавшихся от своей доли в фиктивном и подлом мире Системы. Со шприцом, бритвой, стаканом, револьвером или просто в медитации будут погружаться они под шаманский голос пророка Егора Летова в очистительный опыт Смерти, чтобы либо исчезнуть в нем, проглоченные страшной стихией, либо вернуться преображенными и готовыми к Восстанию, к Революции, к Войне.

Рано или поздно Война придет. Так сказал Егор Летов:

- Мир или война?
- Мир или война?
- Мир или война?
- Война!

И даже больше:

- Свобода или плеть?
- Война!
- Любовь или страх?
- Война!
- Бог или смерть?
- Война!

0

4

.....вот и не стало  Егора......................................
............................................................................................а весна продолжаеться............."..похоже что это не хватка кого-то еще..............

0

5

Предпоследний концерт «Гражданской Обороны», Уфа 08/02/2008

http://img505.imageshack.us/img505/1313/91718172td8.th.jpg http://img505.imageshack.us/img505/8827/22323710ly6.th.jpg http://img505.imageshack.us/img505/4922/25669573ov6.th.jpg http://img505.imageshack.us/img505/708/74364909zl7.th.jpg http://img505.imageshack.us/img505/897/12rk9.th.jpg http://img505.imageshack.us/img505/7347/15xu0.th.jpg

0

6

Видео с предпоследнего концерта:

http://utkonos.msk.su/2008-02-08_ufa.wmv

0


Вы здесь » Форум НБП-Киев » Личности » Егор Летов ("Гражданская Оборона", "Егор и опизденевшие", "Коммунизм")