Форум НБП-Киев

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум НБП-Киев » НБ-арт » incvar_garcavi (Игорь Гаркавенко)


incvar_garcavi (Игорь Гаркавенко)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Последний тотальный...

«Самый изуродованный взрывом труп был позже идентифицирован как труп Шамиля Басаева».
Да, вчера был убит он, Нохче Борз, враг империи №1.
В эпоху постмодерна только эти регионы ещё способны давать полноценных героев, тотальных. Шамиль – это война. Больше нечего добавить. Твоё «я» было растворено, слито с невидимым и смертельным халифатом от Чёрного до Каспийского морей. Это «я» звучало в каждом взрыве, выстреле, пожаре и похищении. Более нигде это «я» не оставило следов. Шамиль это война.
Каменная глыба из средневековья, влетевшая, врезавшаяся в хрупкое маскарадное тело постмодерна. Восстание против современного мира. Абсолютно чеченский менталитет. Нет дела до того, какой там год на дворе, что такое глобальная экономика, баллистические ракеты и космические войска. Ставка только на субъективный фактор. На интенсивность желания моджахедов умирать и убивать. 2004, 05, 06 годы. Новый мировой порядок, а где-то там в горах молодые бородатые люди 23-25 лет получают в своей среде титулы эмиров городов. Так эмир города Гудермес 23-х лет брал Норд-Ост.
«Для консервативного революционера смерть ничего не значит, ведь на его стороне сама вечность»; – Артур Мюллер ван ден Брук. Им действительно плевать на время. Есть только субъективный фактор. Состояние души. Способность умирать и убивать. Это рычаг, который только и может перевернуть мир. Лет 700 назад Тимур Хромой таких же молодых людей и за то же самое выделял и титуловал эмирами. Ещё дни назад так поступал Шамиль.
Военный бюджет 476 млрд. долларов, 60 млрд., на третьем месте Россия – 20 млрд.
Несколько сотен человек, калаши, базуки, американский камуфляж и Аллах Акбар. Халифат от Чёрного до Каспийского морей. Консервативная революция сейчас представлена именно этими Волками, а не вами, офисные эволаисты, успевающими взять кефира, посмотреть «Основной инстинкт» и написать ещё одну пламенную статью.
Когда мы в году так 2015, где-нибудь на Урале поднимем штандарты самопровозглашённой республики Гиперборея, я в очередной раз вспомню о тебе, Шамиль.
Лучи чистой, естественной, чудовищной и сверхчеловеческой харизмы бьют из каждого кадра, каждой фотографии, каждой вырезки. Тебя одного можно было бы совершенно произвольно перебросить в любой другой регион, и там силой одного только имени твоего было бы включено поле невидимого и смертельного халифата, выкорчёвывать которое пришлось бы снова годами, бэтээрами, танками, аппаратом.
Да, страшен и ужасен. Да, не жалел ни больших, ни малых. А вы что думали?
В отличие от саудита или иорданца чечен ни в одном джихаде не забудет, что он чечен. Это семья, волчья стая. Даже то, что универсально свято, даже полумесяц не затенит Нохче Борз.
Для них, чья семья вся меньше половины одной только вашей армии, это была не только война духовная, в которой возможны те или иные моральные ограничения. Каждый из них чувствует и понимает, что это помимо всего прочего чистое и абсолютное противостояние биологических видов. А здесь уже не может быть никаких ограничений. Это территория Ницше.
Как же смешны в сравнении с этой глыбой герои постмодерна, эти актёры, эти эксгибиционисты, лишённые абсолютного и тотального «я».
Ты растворил, сжёг своё «я» в Джихаде и твоим «я» стал Джихад. Они же, эти смешные клоуны, лишь нанизывают на нить своей биографии, на нить своего холёного «я» всё новые ипостаси, новые игрушечные войны. Каждый раз это всего лишь презентация того самого, ничтожного «я», так и не пережившего подлинной трансформации. Уже Мисима был таким. Писатель, гомосексуалист, драматург, культурист и самурай. Не знаю, как со всем рядом, но с последним у него точно не срослось. Он благороден в том, что сам это признавал. И сколько же вас сейчас! Телеведущих, писателей, пидаров, карнавальных партизан и террористов.
Шамиль, я благодарен тебе за твой презенте, присутствие. Из-за кадра, из могилы, ты всегда сумеешь одним взглядом выгнать овцу из-за стола, на который накрывают подлинным Волкам. Валькирии готовы сжечь друг друга в это блеклое время за право проводить тебя в Валхаллу.
Если посмотреть на Нохчей глазами Кодряну, становится ясно, это – фашистская нация. Форма, эстетика действия их интересует больше, чем содержание. Оценка как своих так и чужих в первую очередь идёт по критерию «сильный – слабый». А уже после: прав, или нет.
Какое внимание к этим волчьим значкам, эсэсовским погонам и беретам с арабской вязью, к этим бородам и очкам. Нохчи свысока смотрят на семитские методы борьбы и за редкими исключениями никогда их не признают. То, что позволительно для мужчин Ближнего Востока – взрываться на блокпостах и в автобусах, у чечен приемлемо лишь для женщин. Мужчина, воин, чечен должен взять этот блокпост под свой контроль и держаться как можно дольше.
Как выглядят эти арабы? Чалма, чёрные глаза, калаш, борода и халат как выражение пустыни, ничто и антиформы. Живут в пустыне и взрываясь, стремятся к чистому «ничто» Аллаха.
Чечены, индоевропейские фашисты – абсолютное ударение на своё «я», имя, волю. Война не как путь к чистому «ничто», а динамика, эстетика формы, война как манифестация конкретно себя, или своего имени. Халифат, основанный ими, был бы феодальным. По интенсивности огня, по ожесточённости сторон, по количеству потерь на такую малую площадь обе чеченские войны не имеют равных в современной истории. Это даже не Афган и не Палестина, конечно не Ирак. На ум приходит только одна аналогия – русско-германский конфликт сороковых годов. Оба штурма Грозного 95 – 99 и беспримерные захваты его полевыми командирами весной и осенью 96-го – это такой же феномен арийского мужества, как Сталинград 42-го и Берлин 45-го. Нация волков; кто-то скажет – бандитов и в основном будет прав.
Ваш кшатризм куда сильнее национализма...
Да, это фашистская нация. Братство, основанное на дерзости, гордости, решительности и упрямстве. Кто бы ты ни был, если в тебе увидели волка, воина, с тобой будут на равных как со своим, невзирая на все отличия, даже в вере.
Кому-то нравятся, кому-то нет. В чём-то хорошие, в чём-то не очень; но запомните – из них сделать толерантных, интернациональных, космополитичных и современных будет сложнее, чем из подавляющего числа этносов. Сколько волка не корми, а он всё равно в лес смотрит. Это о них. Под лесом здесь подразумевается их душа, история, волчья стая. В числе одного или двух, будучи вброшенными в любой социум, они заставят с собой считаться и, невзирая на местные понятия, считаться со своей традицией. Как в армии, так и в зоне могут не знать о сотне-другой представителей того или иного народа, но о том, где есть чечен или чечены, будут знать все.
Шамиль не пытался подходить под те или иные определения благородства, чести, достоинства, нет, он всего лишь был чеченом, волком. Был в полноте, то есть тотально.
Настоящий мир не признаёт кшатризма. Это эпоха барыг, шоуменов, потребителей. Прорываясь сейчас, революции кшатриев имеют слишком много патологических отклонений, чеченская революция естественно, также. Он не в законе, это кшатризм исподтишка, со всеми вытекающими недостатками.
Это кшатризм не легализованный, не осознанный. Есть лишь некие интуитивные озарения, но высшая воинская идея, матрица не отпечаталась на этой игре огня и крови.

Прощай, Шамиль.
Увидимся в следующей жизни.
INKVAR GARCAVI

P.S. 21.04.96 г. – Джохар; 2002 г. – отбывая пожизненное заключение убит во время шмона на Соликамской тюрьме Салман Радуев; 04.02.04 г. – Руслан Гелаев; 08.03.05 г. – Аслан Масхадов; июль 2006 г. – Шамиль…

0

2

Беатрикс, как архетип консервативной революции. 

Написано в одиночной камере

Холодная, внезапная, безжалостная как метафизика, по исполнении срока неведомого никому с тотальной равномерностью и тихой могущественной слаженностью космического цикла воплотившая свои права на физику. Субстанция Запада, сотканная из чистого действия, где ещё как не на Востоке ты возьмёшь своё знание. Знание, чтобы убивать. Особенно чтобы знать – что убивать. Знание, чтобы быть возмездием; возмездием за оскорбление Востока, возмездием за убитое дитя. Сталь сквозь тьму ты аморальна, ты бесчувственна, ты прежде всего преследуешь ЦЕЛЬ. Ты и есть ЦЕЛЬ, ты процесс, ты функция. Ты наш реванш. Реванш должный быть и всё тут. Он не может быть детерминирован, он не релятивен. Он абсолютен. Из точки своего Долженствования он просто берёт и однажды детерминирует всё остальное. Он и есть то, что значит быть судьбой. Только инициатива Востока может быть судьбой. Темучжинь – это судьба; Тимур – это судьба. Запад никогда судьбой не был и не будет. Автономным победителем – возможно, но не судьбой. Слишком много рефлексии; не знания, а размышления; не целей, а перспектив уже у Александра и Цезаря. Под 9-тью Сульде Темучжиня никогда не было размышления, никогда не было перспектив. Только холодное сознание границ, которые будут заполнены, нормы, которая будет соблюдена, чистого абсолютного возмездия, РОКА. Запад (как культура) автоном знает, что mamba убьёт его. А mamba просто убьёт его и всё. Он уже мёртв, просто потому, что он есть. А mamba есть потому, что она смерть его.
Ума, я давно за тобой смотрю. Ты больше в фильме, чем ты в жизни. В фильме ты сыграла себя. В жизни ты играешь не себя. Ты не есть чистое явление как остальные, ты не пуста, ты не вся на поверхности. Часть тебя вброшена внутрь тебя, возможно, пока втайне от тебя. Улыбайся, смейся, но в глубине твоих глаз я вижу проблему, попытки РЕШЕНИЯ, ОТВЕТА! Я вижу СУБЪЕКТА, который требует быть услышанным тобой как объектом. Замолчи и услышь его. Это опасно, но это ты. Только раз субъект нашёл себя. Нашёл себя в Беатрикс. Вечность не знает детства, не знает старости; она всегда в форме, всегда ницшеански молода. Холодная судьба Европы со взглядом волчицы. Горизонталь динамики, востребованная, просто взятая вертикалью знания. Европа и Восток. Созерцание и действие.
I. A – абсолют.
II. U – процесс, творение, схождение огня, логоса, начала формирующего и подчиняющего.
III. M – волны инертной материи.
В тебе UMA, я читаю себя и свою Войну. Свою консервативную революцию. Свою ИНИЦИАЦИЮ, свою смерть, как брак с вечностью.
I. U – огонь, динамика наступления, ярость бросков и ударов, но также отсутствие опоры, отсутствие знания об A, об абсолютной Родине. Археонигилизм.
Единственной опорой, ориентиром, указанием пути является фиксированное, не терпящее рефлексии чувство врага – II. M.
Лучи III. A солнца Родины пробьются только в апофатические щели, раны, оставленные мечом в M. Я пройду к ним.
Твоё имя; ты; есть путь домой, путь на Родину. Путь к A сквозь M, крестовый поход к небесному Иерусалиму. Да UMA, ты есть я, ты есть террор.
Когда-то всё могло быть AUM. Тогда сознающая свою неполноту материя женщина M жаждала лучей A, жаждала ассимиляции. A спускалось к ней и творило прекрасные формы. Сейчас всё по-другому. M – самодостаточна, независима. Это время диктатуры M. Она тотально закрыта для A. Её нельзя творить. Сейчас в неё следует стрелять, жечь огнём, рубить мечом, с боями пробиваясь на Родину. UMA. Апофатическая революция.
THUR – огонь; man – человек.
Видишь, как всё серьёзно и как всё прекрасно, UMA. Может быть, в твоих глазах всё было бы проще, не будь детства, проведённого в Индии. Возможно, в имени твоём читаю я послание твоего отца, послание йога. Вот что в твоих глазах, UMA, и это от отца – я вижу отрицание Запада, ты не толерантна, ты презираешь потребителя. Чистота Востока навсегда осталась в тебе. Я говорю не с тобой, той, что слышу и вижу каждый день. Я говорю с той, которую не видит никто. Возможно, не видишь ты.
С днём рождения, девочка. Я поднимаю за тебя бокал шампанского. Идя маршрутом – U-M-A – мы погубим Америку, мы погубим ГРЕХ.
Иногда в поясе шахида после нажатия кнопки залипает пружина, спираль, и взрыва не происходит.
Спираль mamba, орден традиции, немигающим взором ты смотришь и ждёшь, неподвижна в кромешной тьме и абсолютном холоде. Однажды ты совершишь свой бросок. Ты просто произведёшь своё действие. Пружина не залипнет. Всё пройдёт как надо.
Мир станет иным. Мы придём раз и навсегда.

Целую тебя невеста
И обжигаюсь тотальным
Космическим холодом
Той высшей Шопенгауэровой эстетики, лежащей по иную сторону “слишком человеческого”. Дали в двух словах сказал всё о жизни и смерти одного германского художника, которому было суждено стать Вождём; КАТАСТРОФИЧЕСКАЯ ДОБЛЕСТЬ. Именно это читаю я в твоём имени, твоём лике, твоём произведении. Афродита Урания; пропасть, операция, авантюра, идея, атака, просто Война. Красота, платой за которую является смерть. Прощай.

INKVAR GARKAVI.

0

3

Армия и третий путь

Я назвал ее УНРА. Украинская народно-революционная армия. Да, имея горстку людей я назвал ее армией. В начале было слово.

Я сравнил украинскую ситуацию с ирландской и она показалась мне похожей. Деление по культурному признаку – русскоязычные украиноязычные, накладывается на религиозное - московский и киевский патриархаты, плюс еще униаты на западе. Ко всему этому еще и геополитическая конфронтация – москвоцентричный восток, юг, и остальная Украина. Все совпадало. Единственный фактор в котором мы уступаем это конечно менталитет. Те, в Ольстере проливают кровь из политических или религиозных убеждений не смотря на уровень благосостояния. Для нашего же быдла это главное.

Целью УНРА было спровоцировать раскол Украины с последующим отходом востока и юга к России.

Подобно тому как у самураев солнцем, богом был император невзирая на его личные качества, а высшим достоинством считалась верность, нашим богом была Россия. Красная, коричневая, либеральная; нам было все равно. Россия все, остальное ничто. В Чечне или на Украине мы должны были отстаивать ее интересы. Не копаться – кто там прав кто виноват. Россия есть наш бог, на этом точка.

Как пост забытый в степи, здесь за пределами России мы должны были стоять со знаменем уже или еще не существующей империи. Независимо от всех пертурбаций метрополии мы должны были стоять или развивать наступление на фронте. Но “где-то там” каждый из нас знал что после мы должны будем атаковать тыл. Выгнать торговцев из храма.

В невоюющем государстве, в мире интернационала, толерантном мире без границ, там где все конфликтные моменты умещаются в русле экономики, посреди всего этого базара взять и начать вот так на голом месте создавать армию. Свою армию. Самое интересное чем можно было бы заниматься.

Восстание есть несравнимый ни с чем индикатор того что ты есть. Восстал – значит существую. Такова наша главная формула. В своей тотальности она под собой подразумевает вызов брошенный в парадигмальном, интеллектуальном, политическом и обязательно в физическом измерении.

Сейчас навязывается мнение о духовной трансформации идущей независимо от процесса физического, институционального развития современного мира. Мир лечит того кто болел желанием излечить мир.

Выступление всегда оправдано. Всегда на троне. Независимо от результата. Действие должно быть нашей программой. Только оно свято. Все остальное дерьмо.
Бездействие есть самый большой грех. Это основа. База. А то, кто, где и как, момент иерархии, технический момент, все это довольно быстро встанет на свои места в рабочей обстановке.

Выше, те кто есть – слово, идея. Но физическое измерение неотделимо. Моисей должен был убить египтянина, Ленин сесть в двадцать пять лет, Гитлер пойти добровольцем на фронт, Христос поднять мертвого. Это был краеугольный камень на котором был основан их храм, слово, идея.

В криминальном мире есть такое понятие – человек с именем. Есть касты – бродяги, мужики... Человек с именем это не означает человек касты. Это означает что за данным человеком стоят поступки. Действие есть обретение имени. Действие эквивалентно второму рождению.

Власть есть возможность влиять на физическое существование кого-либо, при этом находясь вне подобного обратного влияния.
Восстание, есть попытка такого обратного влияния. Судить судью.

Всякая революция начинается с подозрений, а после, отрицания права на субъектность власть имущих.
После, идет рождение таковых субъектов. Всякий взрыв, выстрел, резкое слово говорит о том что родился еще кто-то.
После, рожденные делегируют это право избранным.
Избранные деградируют и начинается все сначала.

Сейчас мы переживаем второй этап. Рождение. Наш третий будет иным третьим. Никто никому ничего делегировать не будет. Наша эра. Эра субъектов. Эра богов. Либерализм зоненменш. Права сверхчеловека.
Сейчас же второй. Рождение.
Каковой бы не была конъюнктура действие всегда оправдано. Благородно.

Когда после продолжительного нахождения на красной зоне бродяга приезжал на черную, против его статуса играло время проведенное им на красной зоне. Фактически никто ничего не мог ему предъявить но это время было слишком большим. Если он бродяга, он должен восстать. В результате акта восстания он не будет детонатором, катализатором. Возможно, вообще не будет никакого резонанса. Его действие является индикатором его статуса.

В одной из Эдд есть слова касающиеся нас и нашего времени.
После Рагнарек, гибели богов, в мир будут приходить одинокие искры. Те кто по какой-то причине не успел на последнюю битву. Он должен сражаться сам, несмотря ни на что. Погибнуть и идти в Валхаллу. К остальным. Когда там соберутся все, свои, они обрушатся оттуда сюда. Таким будет реванш.
Так вот, там не должно быть вопросов, почему ты здесь был настолько долго.

В Чечню нас не пустили. На чужую войну. Унсовцев брали на ту сторону а нас на эту не взяли. Ну что ж. Тогда мы развяжем ее у себя дома.
25-го сентября был атакован центр украинских националистических организаций. РУХ, УНА-УНСО, УРП...
Помню следователь сказал что УРП не относится к националистам. Я улыбнулся. Лес рубят, щепки летят.

Необходимо сказать об УНА-УНСО.
Завидовал ей тогда, завидую ей сейчас. Той, УНА-УНСО, 90-х. Никого не было лучше ни до, ни после. Не в России, не на Украине.
Как традиционны, так и авангардны. Единственные, вышедшие авантюрно, кроваво и весело, со своими красно-черными стягами из узких рамок бандер-штата.
Не было такой войны, от Кавказа до Сербии, где бы не запомнились их значки, их кресты.
Романтическое, героическое, поэтичное, средневековое явление 90-х.
Весело и кроваво. УНА-УНСО.

5-го декабря такому же нападению подвергся офис “Просвiти”. Балконы второго этажа были завешаны жовто-блакитними знаменами, плакат “слава украiнським героям Мазепе, Петлюре та Бандере”. Рома не попал вообще. Две моих бутылки красиво нырнули в оба балкона. Полыхнуло эффектно и масштабно. Напротив, в десяти метрах стоял и смотрел на все это огромный Тарас Григорьевич Шевченко с восставшими селянами. В 41-м он смотрел на вступающий вермахт. В 43-м на возвращение наших. В 96-м он увидел зарево УНРА. Это было символично.
После первого акта МВД начало очень тщательно патрулировать в ночное время участок Сумской улицы, в расположении “Просвiти”. До и после этого места машина ехала на средней скорости. Здесь же они замедляли свой ход до скорости идущего человека. В ней всегда было четыре сотрудника. Отсутствовало три-пять минут и ехала обратно. У нас было только это время на все. Они проезжали настолько медленно и так внимательно нас осматривали что я был уверен – сейчас остановятся и обыщут. Поэтому коктейль поставили практически в ноги Тарасу Григорьевичу.
Мы добились своих целей. Оба эпизода были освещены в прессе и на телевидении.
Теперь следовало нанести подобные удары поочередно или одновременно, как получится, во всех центрах лежащих на границе двух потенциальных противников. Так же: Донецк, Луганск, Киев, Чернигов, Николаев, Запорожье, Днепропетровск, и т.д, и т.п. Центры представляющие политический и культурный сектор Западной Украины, Украины русофобской должны полыхнуть везде. Это будет представлено как стихийное волеизъявление масс. Вызовет ответную реакцию. В итоге дестабилизация и раскол.

Спонсоров для всех необходимых поездок и временного проживания там, я нашел.

Я на той стороне. Наконец-то. В наших действиях рациональности и прагматизма было ровно столько сколько его в реке прорвавшей плотину, в лесном пожаре, в ветре. Едва я перешел границу как понял что это та самая, моя земля, к которой я шел, о которой мечтал 20 лет своей жизни. Мирские законы не для меня. Я есть закон. Это можно сравнить с тем когда ползал, долго ползал и вот раскрыл огромные крылья и полетел. Второе рождение. Экзистенциальное пробуждение. Не та улица. Не тот город и не те люди. Ходишь среди них и смотришь как на муравьев. Впервые.
Стоит лишь сделать первый малый шаг, как начинаешь оперировать в своем сравнении с ними мощью своих проектов а не свершенного. Тот первый шаг дает на это право. “Начало есть половина всего остального” Аристотель.
Во мне все противоречило серьезному подходу. Мой корабль вышел в открытое море. Море игры сил и страстей. Настоящих переживаний. Я вырвался из цепей закона и не хотел подчиняться детерминизму профессиональной борьбы. Здесь было абсолютно свежо и свободно. Каждый день посещали все новые инициативы действий в этом королевском пространстве. Ты, маленький, незаметный. Ничто. Зацепил, расшевелил все эти структуры с их штатами, бюджетом и т.д. О тебе пишут, думают, тебя ищут. Ты ходишь по этим солнечным улицам и особенно улыбаешься. Одними глазами.
Я мечтал о развороте нашей стихии. Рисовал эффектные картины. Рев-трибунал. Расстрелы врагов народа, с предварительным зачитыванием приговора. Все снимается и распространяется. Вырвать из продажных рук государства монополию на социальную справедливость.

Даже если действуешь всего лишь в пределах своего города, это нужно, водить пальцем по карте. Ты слышишь как бегут токи, карта оживает, пульсирует такой желанной трансформацией.

Именно здесь, на этом просторе, как на Сечи или на Тортуге – кто был никем тот станет всем. Здесь рождаются и погибают миры. Здесь вяжется ткань истории. Царство решения и исключительных обстоятельств. Изнанка мира. Кто побывал здесь, тот понял многое. Если не все. Здесь находится точка пересечения, понтификус, наводящий мосты между человеком и природой.

Рома каждый день приводил своих знакомых, земляков, чтобы я с ними говорил. Хорошие ребята учились в военной академии. Самый авторитетный, он же самый крепкий из этой группы стал заходить к нам каждый день. Его курсанты срисовали для нас план оружейной в академии. Порядок охраны и т.д. Он сказал что будет участвовать в захвате. Поручился за остальных. Количество АКМов и ТТ было достаточным для нас. Готовились к этому.

Одновременно я начал развитие в иной плоскости. Параллельно.
Сеть, сетевые структуры, тогда это было неизвестно. Методика построения подпольной экстремистской организации не была почерпнута мною из книг. Это был свободный творческий акт. Титаник имел много герметичных отсеков. В случае пробоины один, два заполнялись водой и он плыл дальше. Вот только айсберг вспорол их слишком много. По аналогии я пытался строить организацию. Из автономных направлений, где-то пересекающихся. Сейчас это принято называть сетевой структурой.
В свое время РАФ обожглась и отказалась от того что я решил попробовать сейчас. Майнхоф писала об этом. Я имею в виду сотрудничество с легальными организациями.
Лидеров, людей из руководства идеологически близких партий я знал уже сравнительно давно. Теперь следовало усугубить эти отношения.
После нескольких встреч, бесед, понял что можно сотрудничать с лидером Православной националистической организацией естественно русской ориентации. Знал что к ним заходят молодые люди. Одинокие родственные души. После краткого пребывания в этой насекомой суете уходят и теряются. Но на какое-то время это их магнит, их свет. Современность так бедна на идеалистов. Их терять нельзя.
Сотрудничество заключалось в интересующей меня информации и в этих самых людях. Иногда устраивались “случайные” встречи. Иногда все было прямолинейно. Такой простотой и прямотой отличались члены РНЕ. Один сразу перешел на чисто технические вопросы. Рации, автоматы, машина и т.д.
Но больше всего мне понравился человек из руководства Харьковского комсомола. Андрей. Депутат. От него веяло чистотой, идеей. Долго жевать не пришлось. 7-го ноября я решил что пора раскрывать карты и работать вместе.
В центре, на площади они проводили митинг. Я подошел и сказал что сегодня нужно очень серьезно поговорить. Видимо у меня было такое выражение лица что человек стоявший с флагом в десяти метрах понял все. Ничего не услышал, но понял. Когда я проходил рядом с ним он сказал мне два слова: можем помочь.
Подобное притягивает подобное. Обменялись телефонами. Договорились о встрече.
Этот человек давно искал нас. Анархист, махновец, он презирал синдикалистов. Признавал только террор.
Во время лекции, в институте, сокурсники по рядам передали ему газету где была опубликована листовка оставленная при первом эпизоде. Так он узнал о том что есть мы. Искал. Я тем временем искал его. Депутат говорил что к ним заходил анархист разочарованный современными методами сопротивления. Адреса его не было. Судьба не оперирует адресами. Она сводит подобных на многотысячных площадях.
Мои предположения относительно комсомола оправдались. После развала Союза у них действительно остался кое какой арсенал и связи.
Андрей, при первом же конкретном разговоре сказал что мы можем рассчитывать на тротил. Бруски по триста грамм. Вот только детонаторов не было. Я сказал анархисту чтобы он сделал их в домашних условиях. Золотая медаль по школе. Гений разрушения. Атомную бомбу сделал бы, будь все необходимое.
Андрей, высокий, нескладный, интеллигентного вида. Говорил, что до комсомола был русским националистом. Он предоставил мне номера контактов людей интересующего меня склада, настроения. Наступил момент и он сказал что сам хочет участвовать во всем. Я был против этого. Плохо представлял себе в такого рода действиях его, высокого, интеллигентного и нескладного.

Студенты Харьковского Политехнического института за определенную плату и еще за какие то справки могли на месяц а то и больше переехать из своей общаги в прекрасный профилакторий. Трехэтажное здание, дорожки в коридоре, комнаты на троих, четверых человек, вокруг парк. Меня оформили как студента Виктора Якубовского, со мной еще одного харьковчанина так же не имеющего к институту никакого отношения. Он имел отношение к УНРА. По делу проходил как свидетель.
Я повесил на стене карту Украины. В уголке приклеил фотографию Нестора Махно. Когда я думал об исторических аналогиях он больше всего приходил мне на ум. Не был ортодоксом, правильным. Хватал на лету. Теоретическое развитие шло одновременно с практической деятельностью. Террор – книги, книги – террор. Самородок, самоучка. Так же как мы. Идеолог анархизма в его армии Волин, как-то предъявил батьке, сказал, что Нестор алкоголик и бонапартист.
Фотография Махно на карте Украины. Лучшее выражение того, что отныне в этой стране все будет поставлено под вопрос. Приклеить ее на карту есть алхимическое действо. Так в древности перед охотой шаман рисовал зверя палкой на земле. Охотник поражал его копьем. Все знали какой зверь и как уже убит. Где-то, это знал зверь. Мы поступали так же. Фотография Нестора была копьем убивающим зверя.
Почему именно он, а не другие? Безупречен, завершен в идее?, нет. Карты легли?, нет.
Горел больше всех. Взгляда никто не мог выдержать.
Там у нас было что-то вроде штаба. Заходили комсомольцы, РНЕшники и т.д. Было уже более двадцати человек. Никто кроме меня не знал в целом всей остальной группы. Вот-вот должно было полыхнуть что-то страшное.

Третий путь, консервативная революция, ни левое ни правое; обо всем этом узнал гораздо позже. Уже на зоне, прочитал, изучил, понял что нашел себя. Тогда же шел не от книг к жизни а наоборот, снизу вверх. Спонтанно, интуитивно, произвольно и случайно – закономерно. Все у меня было синхронно. Дилетанты действовали и одновременно учились действию. Выступили, бросили вызов и лишь после начали понимать характер всякого выступления и вызова.
Нелегальная, террористическая, партизанская борьба и только потом попытки легализоваться под именем УНПЛ, Украинской народно-патриотической лиги. И последнее – война и лишь после оформление, вербализация, уточнение, гранение того, за что она ведется. Идея.

Группа была более чем красно-коричневой. Комсомольцы, русские националисты, анархисты и просто пассионарии присоединившиеся не по идейному а по энергетическому принципу. Больше не к кому было присоединяться.
Начал работать над идеологией. Писал. Понимал что выйдет что-то невиданное, просто взятое с неба. Антигравитация.
Самая большая проблема с которой столкнулся, проблема власти.
Анархистский принцип общин и взятый справа орден. Гарант существования, определенного содержания и характера данных общин. Наличие ордена было необходимо. Невидимого и всевластного.
Порядок построенный на противовесе, некий анархо-либерализм, при котором общины сдерживают друг друга фактом своего существования я отвергал. Это возможно тогда когда принципом является материальное. Хозяйство. Эта форма анархии предполагает физическую свободу, свободу от. Это ребенок того же больного мира что породил капитализм и коммунизм. Физическое господство или физическая свобода. Материальное, и как им распорядиться.
Как можно дать свободу тому, кто плох и распорядится ею естественно плохо. Принять плохое за базис, за основу, за догму и заявить что правильная корректировка плохого, уравновешивание плохого плохим породит в результате хорошее, это и есть характер современного мира.
Есть одно ДА, и тысяча нет. Есть один закон и море беззакония. Есть свет, а тьмы нет; есть лишь отсутствие света. Возможна только свобода ДЛЯ. Мое для, мое да, огромно. Исключительно огромно. Оно не узкое и произвольное. Оно стихийное, творческое и достаточно хаотичное. Но даже оно имеет свое НЕТ, которое не включает в себя и отвергает. Должен быть орден. Должен быть гарант света. Гарант да.
Русское – воля, имеет два значения. Сила и Свобода. Свобода ДЛЯ. Орден воли.
Сколько было властей гарантирующих безвластие и насилий гарантирующих ненасилие. Все они заканчивались тем что превращались в произвол гарантирующий свой собственный произвол. Прежде всего я имею в виду последние столетия. Все вращалось вокруг одного центра, корня. Естественно он должен был при таком раскладе возобладать. Абсолютно.
Наличие псевдо элиты говорит о необходимости элиты, но не о том что ее вообще не должно быть.
Орден как солнце. Бесплотный, движущий плотное. Орден огонь. Он не есть одна из дискретных единиц находящихся в каком-то взаимодействии. Нет, он есть поле в пределах которого эти единицы взаимодействуют. Правильное поле. Один – гарантирующий множество. Не хозяйственную, экономическую, специфическую сложность, а сложность цветущую, сакральную. Община, ограниченная количественно, внешне, физически, бесконечна качественно, внутренне, метафизически. Как монада.

По прошествии многих лет, уже отбывая срок, изучая программы различных революционных партий, я вспомнил те свои наброски. Странно, но я обошел вниманием вопрос исключительно важный для всех современных движений. Вопрос о частной собственности.
В пустотах, между строк, в том холодном, высокомерном обхождении этого вопроса стояла уверенность, тотальная и монолитная, в том что вопрос этот снят раз и навсегда.
Как галлюцинацию, больной, злой образ, оккультную сущность, с которой нельзя разговаривать, которую нельзя замечать, упоминать, хранилище злого духа, проклятое место которого нельзя касаться, вскрывать, иначе оно получит право на жизнь, станет главным, навяжет всему свой собственный детерминизм; так я заклял, запечатал безразличием и равнодушием ящик пандоры – частную собственность. Такое впечатление что я оперировал в своих представлениях о нашем будущем людьми и обществами, для которых этого вопроса вообще не существовало.
Моя раса не желала, да и не могла понять – что есть частная собственность.
Долг, вызов, путь, честь, принцип, удача, идея.
Труд и война.
Любовь и смерть.
Они жили этим.

Зимой 96-го я завязал отношения с одной одиозной и богатой фигурой. Личность довольно яркая, с запутанным, сложным, таинственным как полагается, прошлым. Раз, два в год, он арендовал один из залов, кинотеатров города. Приглашал желающих, которых всегда хватало, на свое действо. Говорил хорошую, взвешенную, мудрую речь. После, на сцену выходили его люди, молодые люди, в довольно эстетичной форме сжигали американские флаги. Был известен скандал, он судился с Соросом, на тот момент главой МВФ.

Я не мог не зайти к этому человеку и предложить сотрудничество. Естественно сотрудничество в легальном поле. Он единственный из всех особенно ярко заигрывал тогда с консервативной революцией.
Общение продолжалось пару месяцев. Это было интересно для обоих сторон. Мне нужны были деньги на регистрацию УНПЛ и его помощь для прорыва в СМИ.

Так и не разобравшись какой путь является для меня наиболее приемлемым – террор или легальная деятельность, я решил идти одновременно в двух измерениях. В белом и черном поле. В черном УНРА, в белом УНПЛ.
В январе 97-го я принес ему программу и устав Лиги, написанные мной.
Как жаль что после освобождения не нашел ни одного экземпляра. Чистое я. Абсолютный вызов всему на тот момент. Никакой координации своих действий и взглядов с кем бы то ни было.
Помню что было девять пунктов. Цифра конечно не случайна. Срока через полтора года так же дадут девять.
Беспартийная система; не спрос а разум рождает предложение; славянское единство; традиция плюс ядерные технологии и т.д.

Он боялся бросать деньги на ветер, как говорил. Но предложил мне довольно интересный вариант. “Монархический Союз Украины”, так называлась, за пару лет до этого зарегестрированная организация. Де юре, но не де факто. Существовала только на бумаге.
Он дарил мне ее, плюс хорошее пространство в газете которую собирался выпустить. От него здесь было только название. Все остальное, людей так же, должен был вложить я.
Только ее своеобразной апелляцией к прошлому, это чужое имя косвенно сочеталось с моим содержанием.
Я плохо знал его, он плохо знал меня. Присматривались. Поэтому должны были возобладать осторожные компромиссные варианты.
Монархический союз не получил право на жизнь. Аресты УНРА начались за пару дней до окончательного согласования легализации.

Да УНРА была на пороге подъема. Ее ожидали пожизненное заключение или смерть. Но сейчас впервые должен был оформиться союз чистой войны с грязной политикой.

Случайным образом, рукой невидимого холодного эстета была соблюдена норма, граница. Компромиссные “политические” варианты были как некое лишнее уродство отсечены и вышвырнуты еще в своей задумке.

Пламя, юность, мечта, радуга, вспышка. И все.
Тюрьма.

Да, та самая причина о которой писала Майнхоф.
Отношение с легальными структурами.
В каких рамках?
Кишащие предателями, идиотами, трусами и болтунами партии с, во многом солидарными нам программами.
В одной из таких пробыл два, три месяца. Вышел хлопнув дверью, назвав их аутсайдерами. Один из наших остался. Ну что ж, я сказал что это может быть очень полезным для нас. Оказалось наоборот.
Как приятно быть чудовищно интересным для слушателей. Особенно если ты молод и амбициозен. Он посвятил одного, потом второго. Мне не сказал ни чего. Это погубило нас. Хорошо только что узлом всех сходящихся нитей был я. Село всего три человека. Кто-то пошел как свидетель, многие не пошли никак. Это не означало что УНРА даст о себе знать несмотря на то что мы сели. Просто пострадало меньше людей чем могло.
Оставшись на свободе они превратились в обывателей. Прошло десять лет.
Иду.

0

4

nbpkiev написал(а):

Необходимо сказать об УНА-УНСО.
Завидовал ей тогда, завидую ей сейчас. Той, УНА-УНСО, 90-х. Никого не было лучше ни до, ни после. Не в России, не на Украине.
Как традиционны, так и авангардны. Единственные, вышедшие авантюрно, кроваво и весело, со своими красно-черными стягами из узких рамок бандер-штата.
Не было такой войны, от Кавказа до Сербии, где бы не запомнились их значки, их кресты.
Романтическое, героическое, поэтичное, средневековое явление 90-х.
Весело и кроваво. УНА-УНСО.

Вот так вот...  :17:

0

5

митя написал(а):

Вот так вот...

следует уважать своего врага...

0

6

Я ОСТАЮСЬ ПРИ СВОЕМ: ТРАДИЦИЯ И ОГОНЬ !
И. Гарковенко
В 1999 году благодаря харьковским товарищам я вышел на НБП. Партия тогда обладала двумя признаками, абсолютно идентичными моему мнению о методах борьбы и идеологии вообще.

1. Главное отличие от остальных оппозиционных структур, то есть убеждённость в невозможности легального прихода к власти и спасения России борьбой в рамках конституции вообще. То есть партия была радикально настроена на революцию. 2. «Программные документы». Программа была достаточно обширной, чтобы стать платформой, объединяющей весь творческий элемент русской оппозиции, люди, способные на решительные действия, при этом до знакомства с национал-большевизмом обитающие на ультраправом либо столь же радикальном левом спектре национал-патриотического лагеря, весь этот превосходный революционный элемент мог впервые продуктивно работать в рамках одной структуры. Благодаря этим двум моментам я и подобные мне понимали, что выход для России только в национал-большевизме.

1. Национальная революция или смерть.

2. Программа не узкая, догматичная, косная, а имперская, обширная, соответствующая сложному Русскому гештальту, обладающая притягательными пустотами для экспериментального характера творческого, революционного элемента русской оппозиции.

Гауляйтеры были региональными лидерами. Для победы партии нужны были 45 Геббельсов и Дзержинских. Ленин смог – сможем и мы, Гитлер смог – сможем и мы, говорила НБП. Конечно, тяжело было балансировать на этом пограничном пространстве. Завидуя прекрасной молодой необычной партии, лидеры левых обвиняли её в фашизме, правых – в троцкизме. К моему сожалению, вскоре наметилась тенденция, на первых порах, довольно незаметная. Партия начала кренить влево. В печатных изданиях, проясняющих линию руководства говорилось о скорой смене гауляйтеров комиссарами. В идеологическом пространстве НБП Ленин вытеснил Гитлера, Дзержинские вытеснили Геббельсов. Данные яркие образы красной революции, как стало видно, также разделили судьбу вытесненных представителей революции фашистской. Скоро они тоже покинут данное идеологическое пространство. В отличие от холодной застывшей механики окружающих оппозиционных структур, НБП обладала живым органическим характером. В терминологии Юнгера партия обладала мастеровым характером. НБП пребывала в измерении созидания, становления, творческого хаоса рождения чего-то тотального. Лимонка лучше всего отражала это состояние партии. Однако было ясно, что слишком долго подобное состояние не продержится. Наметится идеологический скелет будущей доктрины и после уже покроется мускулатурой, кожей и т.д.

Точка в формировании данного скелета, а также точка в той переходной тенденции полевения НБП была поставлена «Другой Россией». Сейчас в наше время разница между категорически правым и категорически левым – это прежде всего разница между Огненными сверхчеловеческими иерархиями трансцедентных измерений Эволы и Генона и либидо, хлопающим на каждой странице Сартра и Маркузе. Я не нашёл практически ни одной страницы, которая не была бы пропитана либидо Фрейда – «конквистадора бессознательного». Это книга декаданса, она констатирует конец и смерть запада, а вместе с ним и России. Однако то, что предлагается как лекарство – оказывается одной природы с заболеванием. События Нового Завета восприняты как сугубо человеческие взаимоотношения в физическом измерении, и не более того. Вместо таким образом нивелированных моментов Православия, материализованных моментов, предлагаются более грубые объекты как фетиш новой религиозности – Сатурн, тунгусский метеорит и т.д. Нынешний запад мыслит примерно такими же категориями. Отношение к «толстой старухе РПЦ» грубо проектируется на Православие вообще. В России довольно многочисленный национал-революционный элемент Православного вероисповедания, при этом все эти люди не испытывают ни малейших сомнений в ничтожности и предательстве «толстой старухи РПЦ». Вера и отношение к официальным церковным властям полностью расходятся. Сексуальная комфортность, её пропаганда могла быть действительно ошеломительной в годы Союза и уж тем более в империи Романовых. В данный же исторический момент это всего лишь угадывание тенденции, это опережение на шаг или на полшага своего времени. Пропаганду подобного можно себе представить в странах развитого капитализма. Комфортность в чем-либо там уже достигнута. Всё, и даже человеческие отношения, там пребывают в состоянии ликвидности, возможного перехода из рук в руки. Среди такой общей текучести и динамики семейная статика и однообразие выглядит несуразно. Семейные перегородки – это последний форпост традиции на прогрессистском западе. Вести пропаганду сексуальной комфортности в стране, над которой нависла угроза военного вторжения извне, при наличии невиданной в нашей историипятой колонны врага изнутри, это, на мой взгляд, совсем не то, что следовало бы делать и пропагандировать. В идее сексуальной комфортности, в самом выражении её, без труда угадывается то, что пребывает за кадром (временно), между строк, по ту сторону текста. Я имею в виду всё то, что выходит за пределы отношений между мужчиной и женщиной… Читателю предполагается додуматься до этого самому, всего лишь сделать в мыслях шаг-два вперёд на пути, указанном в книге. На западе этот вопрос сейчас очень актуален. Этой, на их взгляд, сверхважной проблеме там сейчас отдаётся огромная сумма времени и информационного пространства. В Русском адате не найдено ничего позитивного и его предлагается уничтожить. Если бы речь шла о взгляде иностранца, не уважающего и не желающего понять всю сложность данного вопроса, причина его вывода была бы ясна. Феномен чеченского мужества, который мы вынуждены констатировать практически на всём протяжении нашей истории, имеет своим истоком этот самый адат. Важнейшая часть адата – институт чеченской семьи, рода, клана и т.д. Именно благодаря этому могущественному традиционному явлению у чеченского бойца присутствует мистическое понимание нации. Только через призму семьи, клана, пода возможно понимание нации, как одновременного присутствия умерших, живущих и тех, кто ещё не родился. Благородная чистота поступков, совершённых многими поколениями прошлого, формирует индивида, живущего сейчас, не позволяет ему предать, сойти с прямого пути. Предательство – это потеря вечности, это изгнание из рода, из цепи постоянного присутствия тех, кто был и тех, кто будет. Речь должна идти не об уничтожении Русского адата, а об очищении его проявлений, воскрешении его. Народ, достигший такого могущества, не мог обладать изначально плохим адатом. Из хорошо сохранившихся источников известно, что именно в рамках семьи русский ребёнок, ведомый своим отцом, проходил инициации в определённые годы. Это формировало будущего покорителя Евразии. К убийству же адата, его забвению, всегда стремились завоеватели, чужеземцы. В последние века на этом была основана программа всякого рода прогрессистов, модернистов. Из дерева можно сотворить всё, что угодно, только сначала его надо срубить, отделить от корней. Нация, воплощённая в семьях, кланах, родах, а также в кастах, должна быть насильственным путём приведена в состояние аморфной, беспорядочной, мутящейся массы. Только в этом случае можно вылепить из неё что-либо новое разного рода утопистами. В трёх революциях 20-го столетия отношение к прошлому было совершенно различным. В Германии, после прихода НСДАП, восстановление своих родовых корней всячески поощрялось. В ордене, где концентрировался цвет расы, генофонд будущего Рейха, предоставление родословной до 1750 года было обязательным. Подобно тому, как приходится ампутировать неизлечимо больную часть тела, способную к тому же заразить организм болезнетворными бациллами, и после заменить протезом, поступили в фашистской Италии. Из учебников истории, прочей литературы было практически извлечено, ампутировано всё итальянское средневековье. Это было сделано для того, чтобы привести нацию к своему непревзойдённому источнику могущества и воли, к Великому Риму. Большевики действовали совершенно отличным от вышеприведённых примеров образом. Дерево было срублено, материал был запущен на воплощение утопии. С испуганной массой можно было делать всё, что угодно, гнать в трудармии по примеру Троцкого и т.д., и т.п. Энтузиазм, вызванный пропагандой чего-то невиданного, не имеющего аналогов в прошлом, должного прийти раз и навсегда и принести на землю рай, так вот этот энтузиазм, особенно после веков традиции, способен достигнуть чудовищной мощи. Это можно сравнить с неожиданной ядерной вспышкой религиозного фанатизма. Однако такое искусственное явление, родившееся в голове всякого рода гениев – не может быть долговечным. Искусственно порождённый энтузиазм, фанатизм так же быстро, как пришёл, и исчезает. То, что имело начало, не замедлит со своим концом. Режим, который основан на традиции, знает, что на его стороне сама вечность, также как и сражающийся за этот режим воин. Напротив, прогресистская Утопия, не успев прийти к власти, уже содержит элементы своего скорого падения, так как она вызвана, прежде всего, теориями, адекватными условиям настоящего исторического момента. Итак, данная книга является точкой в тенденции, получившей своё начало где-то в 1999 году. Национал-большевистская партия была прекрасным, вызывающим восхищение авангардом всей многочисленной национал-патриотической оппозиции. НБП была зоной прямого действия. Объекты врага как для ультраправых, так и для ультралевых, сейчас в России удивительным образом совпадают. Эти столь разные люди шли в партию, понимая, что здесь не спорят о взглядах, а занимаются непосредственно теорией и практикой революции. Сейчас же партия, на мой взгляд, покидает пространство боевого авангарда русской революции и уходит в сектантство, в глухую экзотику. Со своими вульгарными экспериментами новой религиозности (Сатурн, метеорит и т.д.), с пожеланиями туркам взять Берлин, с сексуальной комфортностью – партия замыкается, становится сектой. Уходит в ещё более яркую чудность, вычурность, непонятность. Партия была исключительно сильна своей обширной программой и, прежде всего, прямым действием. Она вызывала восхищение, сейчас же стремление быть как можно более круче и радикальнее привело её в состояние, способное пробудить недоумение или смех у окружающих. Маргиналы, непрофессионалы, люди без места были исключительно важны для революционных партий, потому что были лучшими ловцами душ человеческих, лучшими виртуозами перевоплощения. Многолетнее кочевничество из профессии в профессию, из класса в класс, из сословия в сословие породили тотальных знатоков души народной. Каждый из них был способен казаться или даже являться своим для самых разных пластов, ветвей нации. Подчёркивание своего отличия, радикального отличия от всех тех люде, с которыми они работали, было бы для данных маргиналов самоубийством. Их функция как раз заключалась в обратном. Казаться и являться настолько своими для народа, чтобы не возникло даже мысли об отличии. В связи с этим становится понятен известный персонаж, севший в поезд (в Финляндии) в котелке и вышедший из поезда (в Питере) в кепке. Яркое, громогласное подчёркивание своей отличности, вычурности, маргинальности, психопатии – это нечто совершенно противоположное практике революционеров прошлого. Это ещё один путь скатывания НБП в экзотику, в секту. Итак, повторюсь: «Другая Россия» - это книга декаданса, это констатация смерти западного общества, а вместе с ним и России, однако то, что предложено, как лекарство – это всего лишь один из симптомов приближающейся смерти. Все эти искусственные выкладки будут без труда вытеснены в худшем случае – живой традицией востока или, в лучшем случае, пробудившейся тотальной русской традицией. Спасение России может принести только тот, кто, подобно аятолле Хомейни распахнёт настежь двери в иррациональное измерение русского Бога. Для того, чтобы выполнить свою фундаментальную роль, НБП должна была выстоять и закрепить за собой плацдарм, отражающий всю сложность и парадоксальность русского мира, плацдарм, пребывающий вне искусственных определений – правого, левого и т.д. Вместо этого партия покинула данный плацдарм и заняла позицию, находящуюся вообще вне русского гештальта и даже враждебную ему. Это была единственная партия, в которой можно было увидеть среди массы рук, поднятых в знак приветствия – устремлённые вверх широко раскрытые ладони рядом с поднятыми кулаками. Наиболее полного выражения парадоксальной русской революционности, сконцентрированной в одном месте, не встретишь более нигде. Однако, на ой взгляд, этому пришёл конец.

В идеологическом пространстве НБП либидо одержало победу над огнём, утопия одержала победу над традицией. Я всегда придерживался первого (огня и традиции) и ненавидел второе (либидо и утопию).

Какую роль способны сыграть в формировании молодого национал-революционера аналогии с дегенератами типа Менсона, Дольчино, Джона Лейденского и т.д.? В стране, в истории которой имели место такие прекрасные явления, как братство ушкуйников новгородских, рыцарство запорожское и донское, то есть сугубо мужские братства, сформированные из маргинальных, не имеющих пристанища и семьи, личностей – непримиримых, не склонивших головы посреди платящей дань, батрачащей на врага нации. Так вот, в стране с таким опытом формирования воинских бра тств в самые суровые моменты истории, - не стоит сейчас копаться в истории западной, к тому же выдёргивая его довольно никчёмные страницы. В стране, которая наблюдает еблю на каждом канале TV, на страницах практически каждой газеты, - нужно пропагандировать чистоту, воинскую аскезу и террор. Люди, сформированные на примерах Менсона и Дольчино, способны лишь на то, чтобы создать свой маленький сектантский рай в каком-нибудь сибирском захолустье в числе сотни-двух человек. Следует же вобрать в себя, в партийные структуры, весь тот многочисленный и непреклонный элемент, личностей, прошедших инициацию горячих точек. Личностей уж очень напоминающих мне всё тех же ушкуйников новгородских, братство запорожское и донское.

Понять, через какую метаморфозу прошла партия в последние годы, поможет рассмотрение эволюции такого центрального понятия, как национализм. 1. Идентификация своих ведётся по сугубо биологическим, физическим признакам. Национализм – Расизм.

2. Национализм. Идентификация своих ведётся по духовным, интеллектуальным признакам. На основе культуры, религии, истории, цивилизации. Именно это, второе определение национализма было базовым, фундаментальным определением НБП. В программе это звучало примерно так (слово в слово не помню): «Русским является тот, кто считает русский язык своим языком, русскую культуру – своей культурой, русскую историю – своей историей».

После выхода «Другой России»стало ясно, что идентификация своих уже ведётся совершенно по иным признакам, по признакам, которые абсолютно враждебны признакам предыдущим. Итак.

3. Своим является тот, кто ненавидит и не признаёт Русскую культуру, Русскую историю, Русскую традицию даже Русскую географию и природу, естественно, и Русскую нацию, идентифицируемую по признакам 1 пункта или 2-го ненавидит тоже. Религию, бывшую в течение тысячи лет национальной, также не признаёт. Остаётся только задуматься серьёзно над тем: а что же он признаёт и считает своим? Я же, как и раньше, остаюсь в категории 2 с огромными симпатиями к категории 1. Повторяю партийный лозунг, который в силу вышеупомянутой партийной тенденции для многих стал предрассудком прошлого: «Россия всё – остальное ничто!»

Игорь Гаркавенко

0


Вы здесь » Форум НБП-Киев » НБ-арт » incvar_garcavi (Игорь Гаркавенко)